Авторы и персоналии

Дронников Николай Егорович

Образование: Учился в Училище им. 1905 года (1947-), окончил МГХИ им. Сурикова (1957-1963).

Родившийся в 1930 году в глухой деревеньке Будки Тульской области, сделавший первые шаги в искусстве в довоенной Москве, в изостудии Дома пионеров на Полянке, Николай начинал как скульптор. Гипсовый мальчик, пускающий кораблик в ручье, - скульптура «Весна» была показана на общегородской выставке Дома пионеров столицы, открывшейся в июне 1941, за неделю до войны... Именно эту «Весну» Дронников считает «началом всех своих начал». От нее ведет свой календарь как художник. В 1943 занятия в закрытой в первые военные годы студии возобновились, а в 1947-м он поступил в столичное Художественное училище имени 1905 года. В конце четвертого года учебы ему - вместе с другим сокурсником - поручили взять для диплома тему вождя. Николай от подобной «чести» решил отказаться любой ценой. Какой - не знал. Неожиданное «спасение» пришло в виде повестки из военкомата... В годы армейской службы в Сибири не расставался с карандашом и блокнотом. Именно к этому периоду, кстати, относит он свое творческое «диссиденство», имея в виду зиму 1951-1952, когда в красноярской казарме с группой друзей создал рукописный литературно-художественный журнал «Морж». Демобилизовавшись и вернувшись в Москву, закончил училище, стал студентом института Сурикова на Таганке. В 1957, то есть в самом начале учебы в институте, он вошел в подпольную группу сокурсников «Классики». В течение трех лет полтора десятка молодых людей, помимо занятий в аудиториях, проводили на частных квартирах семинары по искусству и музыке, исключенным из официальной жизни, устраивали собственные выставки. Кто знает, как долго это продолжалось бы, какие формы приняло, если бы не неожиданное вмешательство КГБ... Институт закончил в 1963-м. Вопрос об учительстве - один из важнейших для понимания творчества любого художника. Своими наставниками Дроннников считает: в технологии живописи - друга Ларионова, профессора Алексея Рыбникова, в портрете - профессора-антрополога Михаила Герасимова и профессора Михаила Курилку-старшего. В области теории искусств - академика Алпатова и профессора Чегодаева. От первого - любовь к русскому народному искусству, от второго - к западным мастерам. За годы эмиграции Николай поездил по многим странам Европы, побывал в Африке, в Соединенных Штатах. Любая поездка по миру обогащает. Для него в каждой из них самым важным было знакомиться с лучшими музеями мира, видеть шедевры в оригиналах. Его работы также выставлялись в престижных залах па персональных и групповых выставках во Франции, Италии, Западной Германии, Швейцарии... Художник, скульптор, писатель... Не только. С 1982 по 1986 Дронников составил и опубликовал шесть номеров сборника «Статистика России. 1907-1917 годы», где представил интереснейшие данные, замалчивавшиеся тогда в СССР. В 1985 выпустил очерк «Страна Мурляндия»... В тот же период начал издавать альбомы-тетради «Портреты современников», от которых позднее «отпочковалась» серия, посвященная бардам: «Серебряные гитары»... В 1987 печатает «Стихи Гончаровой и Ларионова», сборник «Белая поэзия». В 1990-м - «Дитя-и-Роза» Айги, книгу, положившую начало многим другим дрон-никовским работам, связанным с творчеством этого мастера слова. В 1991 - «Война и мир» Сергея Прокофьева. Мстислав Ростропович. Этюды». Конец последнего десятилетия минувшего века ознаменовался для Дронникова-издателя, прозаика и художника публикацией воспоминаний «У Зачатия в переулках. Чеховская Москва. 1970-1972». Вышел «Голодный псалом» Михаила Сеспеля... Новое - нынешнее - столетие Николай начал серией рисунков «Мосты Парижа», которые составили прекрасное единство с французскими стихами Леона Робеля. Затем появились: два выпуска альбомов «Монмартр», «Лирическая проза размером со среднюю ядовитую змею» Андрея Лебедева, «Пляс Фантазуса» Сергея Боброва... Каждая книга, каждый альбом, выполненные Дронниковым, начиная с обложки, а затем с первого до последнего листа, делались не в какой-то прекрасно оборудованной типографии, а в собственной скромной мастерской, очень небольшими тиражами. В каждом таком издании - тепло его руки. Постсоветский период ознаменовался для него прежде всего тем, что отдельные его работы, в первую очередь из серии «Портреты современников», стали появляться в России в книгах и журналах. Появились, правда, одновременно с этим и откровенные эпигоны... В 2000 осенью он, впервые после более чем четверти века жизни на Западе, побывал на родине - немного в Москве и - на родине Айги, - в Чувашии. В Чебоксарах, в Государственном музее изобразительных искусств республики, по случаю 70-летия со дня рождения, была организована большая выставка его работ. Все привезенное и выставленное Николай оставил чебоксарцам. В следующем году, по приглашению музея Ивана Гончарова, посетил Ульяновск. В дар этому музею Николай преподнес привезенный из Франции портрет и слепок руки прап-раплемянника великого русского писателя - Саши Симона. В литературном музее Языкова, в зале, где когда-то собирались Пушкин, Карамзин, Гончаров, - Дронников представил свои холсты, графику, книги. Они также были оставлены в дар... Щедрость? Да. Но пи в коем случае не мецената. Живя во Франции вполне нормально, отнюдь не в роскоши, Николай - один из тех редких людей, который, зная истинную цену художественным произведениям, книге, - никогда не возводит их в степень золотого тельца. Имея же возможность поделиться тем, что может представлять особый интерес для других, и - сохраниться (картины и книги Айги в Чувашии, материалы о роде Гончарова в Ульяновске, рисунки парижской улицы Розье в Одессе, где вышла книга Потоцкого...), -отдаст щедро, не спрашивая в ответ ничего. Николай сохранил себя в эмиграции как художник. Как русский художник с европейской культурой. Как личность. Далеко не все знают реальность. Она была жесткой. Свое искусство, свои позиции ему подчас приходилось отстаивать в обстановке исключительно сложной, напряженной. На блюдечке ему никто ничего не подносил. Шагал говорил Дронникову: «Я не знаю в истории живописи подпольной живописи. Подпольная литература была. И литература может так, и в подполье, и вне, как сейчас вот, в России. Но живопись может развиваться только в условиях свободы». Эти слова он запомнил... (Виталий Амурский). Большинство картин, созданных Д. в СССР, - не сохранилось. перед отъездом сорокадвухлетний художник уничтожил свои живописные и графические работы - отвозил за город и сжигал в лесу: если бы их упаковывать или задаривать, то органам слежки стало бы ясно о его желании вырваться из-под опеки КГБ, - о человеческом желании и творческой мечте - освободиться. Ретроспективный взгляд на творчество Д. возможен в пределах тридцатилетнего парижского периода.(Всоеволод Рожнятовский, искусствовед).