Авторы и персоналии

Григорович Дмитрий Васильевич

Образование: Главное инженерное училище (1836-1940; не закончил), где сблизился с Ф. М. Достоевским; в 1844 жил с ним на одной квартире (Владимирский проспект, 11). В 1840 поступил в АХ, но курса также не кончил.

Отец его был помещик, отставной гусар, мать - француженка, дочь погибшего на гильотине во время террора роялиста де Вармона. Г. рано лишился отца, устроившего семью в Каширском уезде Тульской губернии, и вырос на руках матери и бабушки, которые дали ему чисто французское воспитание. В 8 лет его отвезли в Москву, где он пробыл около 3 лет во французском же пансионе Монигетти, а в середине 30-х поступил в Санкт-петербургское инженерное училище. Его товарищами были здесь Достоевский , Тотлебен, Радецкий . К точным наукам, составлявшим главный предмет преподавания, Григорович не имел ни малейшего призвания. Его влекло к себе искусство, и, кроме рисования, к которому у него был талант, он мало чем занимался в училище. Случай помог ему убедить мать позволить ему оставить учебное заведение, столь мало соответствовавшее всему складу его способностей. Гуляя раз по улице, он не заметил проезжавшего мимо великого князя Михаила Павловича и не отдал ему чести. Это повлекло за собой ряд трагикомических последствий, весьма забавно рассказанных в "Воспоминаниях" Г. Рассеянного кадета посадили на неопределенное время в карцер и только по болезни перевели на некоторое время в лазарет. Испуганная такими строгостями, мать Григоровича поддалась после этого настояниям сына, и он променял инженерное училище на Академию Художеств. Но и тут Г. оставался очень короткое время, потому что серьезного художественного дарования у него не было. К тому же его сильно начинала привлекать к себе литература. Еще будучи "кондуктором" инженерного училища, он около 1841 г. познакомился с Некрасовым, в то время издававшим разные юмористические сборники: "Первое апреля", "Физиология Петербурга" и др. В них появились пробы пера молодого писателя - "Штука полотна" и "Петербургские шарманщики". Кроме того, он переводил разные книжки для Плюшара, писал небольшие очерки в "Литературной Газете" и театральные фельетоны в "Северной Пчеле". В конце 1846 была напечатана (в "Отечественных Записках") "Деревня", сразу давшая Григоровичу литературное имя, а в 1847 в "Современнике" - знаменитый "Антон Горемыка". За ним последовал ряд небольших повестей из петербургской жизни - "Капельмейстер Сусликов" (1848), "Похождения Накатова" (1849), "Свистулькин", "Школа гостеприимства" и др.; романы "Проселочные дороги" (1852) и "Два генерала" (1864), два романа из народной жизни - "Рыбаки" (1852) и "Переселенцы" (1855) и многое другое. В 1858-1859 Г., по поручению морского министерства, совершил путешествие вокруг Европы и описал его в ряде очерков, носящих общее заглавие: "Корабль Ретвизан". В начале 60-х литературная деятельность Г. почти прекращается, и он, в качестве секретаря общества поощрения художеств, всецело отдает себя делу споспешествования русскому искусству. Благодаря его энергии, при ОПХ организована рисовальная школа, устроен художественный музей при обществе, мастерские, библиотека и, наконец, пожалован обществу бывший дом градоначальника на Большой Морской. За долголетние труды по обществу Григоровичу были пожалованы чин действительного статского советника и пожизненная пенсия. Со средины 80-х Г. снова берется за перо и пишет повести: "Гутаперчевый мальчик", "Акробаты благотворительности" и "Воспоминания" (1893). Кроме отдельных произведений, полные собрания сочинений Григоровича были издаваемы в 1859, в 1872, в 1890 (Н. Г. Мартыновым, в 10 т.), в 1896 даны в качестве приложения к "Ниве" (12 томов). Литературная деятельность Г. служит удивительно яркой иллюстрацией того почти стихийного влияния, которое оказывают на всякого писателя основные течения эпохи формирования его духовно-нравственного существа. Если мы, в самом деле, обратимся к "Воспоминаниям" Г., в которых он очень подробно знакомит нас с душевной жизнью первой половины своей деятельности, мы не преминем убедиться, что трудно было бы придумать человека менее подходящего к тому, чтобы стать отцом русской "мужицкой" беллетристики. Полуфранцуз не только по крови, но и по воспитанию, Г. в ранней молодости настолько неудовлетворительно владел русским языком, что даже долго говорит с французским акцентом. Когда двадцати трех лет от роду он начал свою первую большую повесть "Деревня", ему страшно трудно было справиться с самим процессом подбора подходящих слов и выражений. Не менее любопытным фактом биографии Григоровича является и то, что он, в сущности, весьма мало знал деревню и народ. Отрочество и юность он провел в Москве и Петербурге, а наезды в деревню были и очень редки, и очень непродолжительны. Но самое главное - по всему складу своих вкусов и наклонностей Григорович весьма мало подходил для роли выразителя той пламенной заботы о благе народа, которой характеризуется миросозерцание эпохи Белинского. Из тех же "Воспоминаний" видно, что всю свою жизнь он был типичнейшим "эстетиком", поклонником "чистой красоты" и т. д. Чтение его ограничивалось исключительно романами и повестями; не увлекался он, подобно большинству своих литературных сверстников, ни Гегелем, ни Фурье, ни французским движением, подготовившим 1848, ни вообще какими бы то ни было теоретическими вопросами. Но таково неотразимое действие идей, составляющих сущность эпохи, что они как бы носятся в воздухе и впитываются молодой душой почти инстинктивно. Достаточно было Григоровичу сойтись с кружком братьев Бекетовых (химика и ботаника), где собиралось много хорошей молодежи, чтобы почувствовать, по собственному его выражению, все "легкомыслие" своего прежнего умственного строя, когда его "общественные вопросы нисколько не занимали". Ему стало больно "за отсталость", его охватило неудержимое желание написать что-нибудь серьезное - и он одно за другим пишет "Деревню" и "Антона Горемыку". Этими двумя повестями определяется положение Г. в истории русской литературы. Значение первой из них - в том, что здесь "натуральная школа" впервые направила свое творчество на изображение народа в тесном смысле слова. До того литературная молодежь довольствовалась возбуждением симпатии к мелкому мещанству и бедному чиновничеству. Ниже она еще не опускалась. Григорович первый посвятил целую повесть ежедневному быту самого серого простонародья, - не того, говорящего всегда шутками да прибаутками простонародья, которое фигурирует в повестях Даля, и не того "народа", который является в "Вечерах на хуторе близ Диканьки" окутанным в поэтическую дымку легенд и поверий, а народа во всей неприглядности его ежедневной обстановки. Жизненность, с которой в "Деревне" обрисован народный быт, была так необычна для того времени, что славянофилы, любившие народ только в прославлениях его величавости, усмотрели в повести Г. унижение народа. Все остальные многочисленные произведения Григоровича из народной жизни написаны с не ослабевшей симпатией к народу; но уже не было надобности возбуждать эту симпатию в читателе. Семена, брошенные "Антоном Горемыкой", взошли пышным цветом, и потому "Рыбаки", "Переселенцы" и др. уже мало кого волновали. Похоронен на Литераторских мостках. На доме, где в 1893-1899 жил Г. (набережная канала Грибоедова, 77), — мемориальная доска.